Почти неправда

Скорее… Быстрее… Успеть… Не опоздать…

Сердце раненной птицей вырывалось из груди, пережимая горло и сводя с ума. Успеть! Не опоздать! Удары сердца набатом отдавались в голове. Темп ударов всё ускорялся. Всё меньше и меньше воздуха удавалось вдохнуть в промежутке между ударами. Гонка между разумом и сердцем. Между сердцем и временем. Между временем и поездом. И разлукой…

И в этой сумасшедшей гонке сердце победило. Оно не остановилось и не разорвалось, оно донесло его жалкий разум до цели. Вот она – стоит и смотрит вдаль. Сердце победило!

Истошный вой паровоза вернул его к реальности. Подчиняясь больше рефлексам, чем разуму, он остановился, как вкопанный. Перед самым лицом пронёсся состав, разгоняя сонных голубей с насиженного полотна. В просветах между вагонами он всё ещё видел одинокую фигуру, укутанную в короткий чёрный плащ. Холодно! Она обернулась на вой поезда, он смог рассмотреть её растерянное и немного печальное лицо. Кажется, она заметила его…

Скорее бы проехал этот поезд!

Стук колёс намного медленнее ударов его больного сердца. Промежуток между перестуком колёс – целая вечность.

Скорее бы проехал этот поезд…

Электрогитара извивалась в умелых руках хозяина, издавая все мыслимые и немыслимые звуки. К визгу гитары присоединился глухой рокот барабанов, а немного позже – довольно неплохой голос певца.

Она стояла перед ним – взъерошенная и, как всегда, соблазнительная. Смотрела на него, словно хищник перед броском на жертву.

– Почему? – спокойно спросила она. – Почему ты так себя ведёшь?

– Возможно, потому что я люблю тебя (…скорее бы проехал этот поезд…), – тихо и так же спокойно ответил он. – Ты об этом подумала?

На мгновение выражение её лица изменилось – то ли смятение, то ли испуг, не разобрать. С грацией кошки она подошла к нему, нежно обняла за шею и тихо (одними губами) прошептала в самое ухо:

– Запомни раз и навсегда – всех своих парней я использую, смешиваю с грязью и бросаю. Поэтому тебе лучше быть моим другом. Для меня друзья намного важнее и ценнее, чем те, с кем я сплю.

– А если… если я не могу быть просто другом?

– Тебе придётся научиться жить без меня! – она сверкнула зелёными глазами и скрылась в бушующей толпе.

Рокот барабанов постепенно нарастал, наконец он достиг апогея, и толпа, вторя ритму, принялась раскачиваться из стороны в сторону. Кое-где виднелись огоньки зажигалок.

В этот вечер он умер. Не стало больше его мира, незачем больше жить. Единственный человек, на котором держалась Вселенная, выпил его душу, бросив несчастное тело в придорожной канаве…

На перроне стояли двое. Они слились в объятиях и замерли, казалось, навеки. Ветер лениво играл её волосами, развеивал и спутывал их, безжалостно рушил причёску. Два изваяния замерли, прислушиваясь к стуку собственных сердец.

Наконец, она взяла его руку в свою, переплетая пальцы, и заглянула ему в глаза. В самую душу…

– Я думала, что ты не придёшь…

Как же тут не прийти! Ведь мне нужно ещё так много сказать. Столько времени прошло впустую. Но сегодня большой серебристый поезд увезёт тебя на восток. Навсегда! Как же тут не прийти…

– Знаешь, последнее время я стала всё чаще думать о тебе. Вспоминаю все наши прогулки до утра, задушевные беседы… (она поправила непослушный локон) И на душе появляется такое чувство…

Пустота! Пустота на месте выпитой души каждый раз, когда ты видишь её и знаешь, что вы никогда не будете вместе. НИ-КОГ-ДА…

– Я не знаю, как описать тебе это чувство. Но я практически всё время думаю о тебе.

С серого неба упали первые капли дождя…

Чёрный купол зонта заботливой ладонью накрывал идущих. И хоть зонт был достаточно широким, он шёл рядом с нею и нежно обнимал её за талию. Так нежно и осторожно, словно она выточена из хрусталя.

Она что-то увлечённо рассказывала, активно жестикулируя правой рукой (левой она крепко сжимала его ладонь). Внезапно она перехватила его взгляд и встревожено спросила:

– Ты в порядке? Почему ты на меня так смотришь?

– Всё в порядке, – ответил он, не отрывая взгляда от её глаз. – Просто у тебя очень красивые глаза…

– Спасибо, – смущённо ответила она и продолжила свой рассказ.

Глаза – зеркало души. Кто-то когда-то сказал эту фразу и попал в десятку. Её же глаза – бездонные омуты, влекущие своей безмятежностью на самую глубину. И уже невозможно противиться их воле. Наркотик!

– И ещё я заметила, что каждый раз, когда я беру кого-либо за руку, моя ладонь всё время остаётся сверху.

Он демонстративно поднял руку – его ладонь бережно сжимала тонкие девичьи пальцы.

– Ах ты!.. – она надула губки и отвернулась.

– Держи, – он протянул свою ладонь так, чтобы она могла поудобнее взять её. – Она твоя. Делай всё, что хочешь…

Она засмеялась и уткнулась лицом ему в грудь, поглаживая локоть. Они пошли дальше, аккуратно лавируя между лужами.

Может быть, всё не так уж и плохо. Возможно, что-нибудь да изменится. Может быть…

А может и нет…

Струи ледяного дождя давно перестали существовать. Да, в принципе, как и весь мир. Остались только они да жалкий клочок асфальта под ногами.

Непослушными пальцами она убрала намокшие волосы. Такая вот – мокрая – она нравилась ему ещё больше. Она вздохнула – облачко пара сорвалось с губ и растворилось в застывшем воздухе. Холодно! Он расстегнул пальто и запахнул её в полы, прижав к мерно вздымающейся груди.

– Бр-р-р, – скривилась она. – Холодно. А зимой ведь мы с тобой практически не виделись. Хоть я и несколько раз приглашала тебя…

Неужели ты до сих пор не понимаешь, что мне больно? Больно видеть тебя. Больно думать о тебе. Хочется умереть и воскреснуть невидимым ангелом у тебя за плечом. И никогда, никогда больше не покидать тебя…

Он уже почти уснул, укутавшись в тёплое одеяло. Его маленькая вселенная ограничивалась только подушкой. И одеялом. Ну и пусть!

Она мягко опустилась на край кровати и пощупала ему лоб.

– Как ты?

Он скривил кислую мину и повертел ладонью перед лицом. Мол, жить буду, не умру. Ничего, выберусь!

Хорошо, когда есть традиции. Для него традицией стало отмечать Новый Год вне дома, в гостях. С высокой температурой.

– Засыпай, – прошептала она, склоняясь над ним. Мимо ходили другие участники торжества – допивали недопитое и готовились лечь спать.

– Не хочу я, – он мотнул головой. Хотелось безотрывно смотреть ей в глаза.

Она провела ладонью по его волосам и принялась кончиками пальцев гладить лицо. О, Небо!

– Засыпай, всё будет хорошо, – приговаривала она. – Просто закрой глаза и спи…

Он, не мигая, смотрел в её глаза. А она – ему. Минута. Другая… Третья… Поединок хищника и жертвы. Не на жизнь, а на смерть. И на кону была его, жертвина жизнь.

– Смысл? – вдруг спросила она. – Мы можем так не один час просидеть.

– А обязательно во всём должен быть смысл?

Она улыбнулась и нежно коснулась губами его лба. Словно лист коснулся водной глади.

– Засыпай. Всё будет хорошо…

Поезд издал протяжный вой. Казалось, само время содрогнулось от этого звука. Взъерошенные птицы разлетелись в стороны.

Она торопливо обернулась и мельком глянула на вереницу вагонов (кто-то махнул ей рукой, мол, пора ехать) и прижалась к нему, словно это их последняя встреча. Да, в принципе, так оно и было.

– Неужели тебе нечего сказать мне? – она заглянула ему в глаза. В душу. В черноту вместо выпитой души.

– Я люблю тебя, – в горле пересохло то ли от бега, то ли от волнения. И слова вышли тихими и хриплыми.

Поезд загудел ещё раз. Она закрыла глаза и судорожно вздохнула:

– Мне пора. Прощай…

Словно в замедленном кино видел он, как уходит его судьба. Полы плаща развивались под порывами ветра, волосы то и дело попадали в лицо. Брызги воды под ногами, и удаляющийся звук шагов.

Она не обернулась. Ни разу. Ни взгляда, ни полвзгляда ему. Хотелось умереть. Но ведь он давно уже умер.

– Я люблю тебя…

Но поезд уже мчался прочь, серебристой стрелой рассекая хрустальный воздух.

Прощай. Поезд уносит тебя навсегда.

Я люблю тебя!

Павел Кияшко

Я знаю, часто думаешь о том,
Что счастья нет и жизнь мученье.
Дается всё тебе с трудом,
И видишь ты вокруг презренье.

Но вижу я совсем не горе,
Когда смотрю в твои глаза.
Лишь изредка виднеется там море,
А по щеке бежит слеза.

Не нужно грусти и печали!
Не нужно слёз, обид, тревог,
Хоть раньше много огорчали,
Но ляжет мир у твоих ног.

Позволь забрать твою печаль,
Навеки смыть твои мне слёзы.
Ведь ты прекрасна, как хрусталь,
Чиста, красива словно розы.

Ты веришь мне? Тогда послушай!!!
Мученьям скоро край придет,
Ты только жди и предвкушай.
Удача ведь сама найдёт!!!

И если слышит нас Господь,
Пускай подарит много счастья,
Благословит и кровь и плоть,
Чтоб было много сладострастья.

А если нужен я ему,
Прошу тогда ещё о том,
Чтоб дал мне сил и научил уму
Чтобы остаться нам вдвоём.

***
Знаешь, чем звезды отличаются от людей? Они лучше их… Они высоко – люди низко. Они в небе – люди на Земле. Они летают – а люди же никогда по-настоящему не научатся летать. Звёзды вечны – люди смертны. Звёзды прекрасны в ночи, они дарят свет. Люди эгоистичны и ничего никому не дарят.

Но знаешь, есть на Земле человечек, с которым не сравнится ни одна звезда. Этот человек выше всех звёзд; он не ходит по Земле, но летает словно птица, едва касаясь поверхности крыльями; он вечен, ведь его душа настолько прекрасна, что даже небеса преклоняются перед её чистотой и красотой. Он прекрасен в ночи – его свет способен затмить свет миллиарда самых ярких звёзд. Этот человек самый добрый и щедрый на Земле, ведь он дарит улыбки и огонь, душевный огонь, способный зажечь новую жизнь и пробудить существующую. Небеса хотели дать ему крылья, но боялись, что он улетит. Ведь потерять такое сокровище – означало бы немыслимость сущего.

И знаешь, однажды этот человек потерялся… Да-да, потерялся здесь, на Земле, среди нас. В тот момент, когда небеса не смогли найти его – вмиг над Землей сгустились тучи, грянул гром и хлынул ужасный дождь, который не прекращался до утра. Небо грустило и страдало. Утром Солнце отправилось искать его. Оно искало везде, где только мог пробиться самый тонкий лучик. Но, увы, оно вернулось ни с чем.

Ночью поиски продолжались. Холодная луна сменила Солнце. Она искала там, где не могло искать солнце – в самых тёмных потайных местах, куда порой не может достать даже сам Бог. Миллиарды звёзд звали его, но он молчал… он не слышал.

Грустил и человечек. Он скучал по дому, скучал по небу. Он не мог вернуться. Что-то его тут держало. Что-то не давало покой. Он перестал смотреть на небо. Он перестал его слышать и верить в чудеса. Лишь только изредка, видя сны, он возвращался в прошлое. Просыпался и просто молча грустил, не слыша звёзд, не видя луны и печального неба. Время шло… но небо так и не смирилось с ужасной потерей. Днём яркое солнце, ночью – холодная расчётливая луна со своими верными слугами яркими звездами продолжают искать его, не теряя надежды.

Я слушал небо, слушал звёзды… я слушал их печаль об этом человеке. Каждую ночь они шептались, нарушая вселенский покой, звали его…

А знаешь, я нашёл его. Да-да, того самого человека, о котором печалится небо и шепчут звёзды. Я знаю, он не потерялся. Его похитила Земля, ведь он так прекрасен. Прекрасен и телом, и душой. Его речь подобна щебетанию ранних весенних птиц, а глаза прекрасному закату на берегу синего моря.

И знай, я тебя не выдам!

***
На небе есть одна звезда,
Одной тебе всегда сияет.
Пускай она так холодна,
Но свет её не угасает.

Ведет тебя пускай она
Туда, где свет, где смеха горы,
Где будешь счастьем ты пьяна
И добрыми лишь будут взоры.

Не плачь и в жизни не грусти –
Ведь ты душой мила, красива.
Убережет Господь пусть от пути,
Где ты навеки не счастлива.

Желаю жить тебе всегда
С улыбкой, радостью на сердце!
Пусть все утрутся холода
Ты не пускай их в свою дверцу.

Борис Хлынин

- Сейчас бы крылья мне понадобились! - промелькнуло у Сергея в голове, в тот момент, когда он отпустил рамы окна и спиною отправился вниз. Так стремительно...

- Такова моя судьба, наверное, – подумал про себя Сергей, свесив ноги, и осторожно поглядел вниз.
На самом деле Сергей не был “за”, в своей сумасшедшей идее проследовать вслед за своей женой, в гроб. Ему уже тридцать шесть, и он довольно взрослый человек, для совершения таких глупых и не обдуманных действий, как суицид.
Его жена умерла четыре дня назад от сердечной недостаточности прямо на их диване, пока Сергей был на работе.
Довольно ужасная картина предстала перед Сергеем, когда он вошёл в комнату…
Сначала, ничто не предвещало плохого. Сергей Юрьевич Полюхов возвращался с работы на городской маршрутке №83, в половину девятого вечера. За окошком гудящей и тарахтящей, запиханной до потолка уставшими и выжатыми людьми маршрутки плакала проливным дождём осень. Октябрь.

Сергей “выплеснувшись” из маршрутки, бодренько зашагал в сторону своего подъезда. Вставив в зубы сигарету, он решил немного постоять под крыльцом и немного послушать плачь дождя. Ему нравилось наблюдать как голубой дым сливается с серо-жёлтыми красками этой грязной осени, но желудок потребовал немедленного насыщения и Сергей охотно его поддержал. Выбросив окурок, он наспех побежал по ступенькам пятиэтажного дома.
Немного запыхавшись Сергей остановился на четвёртом этаже, напротив двери квартиры №42 и нажал на звонок. Сигнал прозвонил и Сергей стал ждать стук шагов его жены Евы.
Именем Ева, она была названа потому, что родной её страной были США, штат Вирджиния, прямо из Ричмонда. Ева Браун оказалась в России совершенно случайно, и оставаться здесь не собиралась, если бы не… если бы не её слабое сердце, которое начало подавать сигналы боли, прямо в аэропорту Шереметьево. Там её и заметил Сергей, её муж, с которым она прожила вместе почти пять лет… оказывается – это так мало…

***
Никакого стука шагов Сергей не услышал за дверью, ни шороха, ни звука.
- Наверное душ принимает или ещё что, – подумал он про себя, не охотно доставая ключи из своей рабочей сумки.
Щелчок замка – дверь открыта. Как только Сергей сделал шаг в коридор своей квартиры, он тут же получил маленький такой, еле ощутимый укол страха. Что-то ему казалось не правильным в своей квартире, непривычным…
Во-первых в ванной никого не было, в зале на средней громкости работал телевизор, а значит Ева могла услышать как пришёл Сергей. А во-вторых, как бы банально это не прозвучало, но это сейчас казалось главной не достающей деталью после восьми вечера, в доме абсолютно не пахло готовой едой.
Желудок Сергея обидно запротестовал. А сам он двинулся на кухню, проверить свою гипотезу, и действительно, включив свет он увидел, точнее ничего не увидел: ни его любимого омлета с сыром, ни даже борща… Отсутствие ужина после рабочего дня его очень удивило.
- Это никак не похоже на Еву, – зло подумал Сергей.
- Ева, Ева! – позвал он, – Ева, ты почему не приготовила мне поесть!?
Но в ответ он услышал лишь доносящиеся звуки из зала, которые издавал телевизор. Кажется рекламировали какой-то сок. Эта бесконечная реклама уже выучена всеми наизусть. Если человек даже потеряет память и не сможет вспомнить как зовут его мать, то он обязательно сможет вспомнить, что телевизор LG с широкоформатным дисплеем, можно приобрести с двадцати процентной скидкой только в сети магазинов бытовой техники “Купи дурак”.
- Да какого чёрта молчит? Её что, дома нет!? – судорожно подумал Сергей.

***
Она лежала на диване, и прямо у неё над головой, на книжном столике находился телефон, но похоже, что она даже не успела им воспользоваться.
- Смерть настигла тебя внезапно, любовь моя. Я очень надеюсь, что ты умерла быстро, моя Ева… – эти слова Сергей произнёс вслух, тихо и спокойно, будто ничего не произошло. Но что-то всё таки произошло, что-то что разрушило жизнь Сергея в один миг, в одно только мгновение, которое заставило его закричать очень громко и шарахнуться назад от… от трупа его жены.
Когда Сергей зашёл в зал, он увидел Еву лежащую на диване. Он не смог сразу разобрать что с ней; – в комнате царил вечерний полумрак. И лишь подойдя ближе в призрачном мерцании света, исходящего от экрана телевизора, он рассмотрел страшное и обезображенное лицо Евы. Оно застыло в очень сильном напряжении, челюсть была сильно стиснута, глаза почти уже вылезли из орбит, а кожа была бледной, почти белой.
Левая рука Евы была вытянута вверх, в сторону телефона. До спасения оставалось каких-то десять сантиметров, но спастись ей было не суждено. А правая её рука, точнее подобие руки похожее на скорёженную ветку сухого дерева, явно указывала на причину смерти Евы. Она цепко сжимала свою левую грудь. Её сердце… оно вновь подавало сигналы боли, наверное раз тридцатый, с тех пор, как они познакомились и сыграли свадьбу. Но в этот раз сердце не шутило, да и какие могут быть шутки с острой сердечной недостаточностью. Оно остановило свой бег…
При виде всего этого Сергей вспомнил тот день, около шести лет назад, когда он прилетел из отдыха в Турции, на который копил года три. В аэропорту он увидел красивую, худенькую девушку со светлыми распущенными волосами, завешанная вся сумками, и озирающаяся по сторонам. Она была как явление ангела для него. Но в то же время его что-то беспокоило при виде её. Наверное то, что она выглядела испуганной и тяжело дышала. Потом он увидел, как она начинает терять равновесие и падать – его это сильно удивило. Ещё его удивило, что рядом с ней стояло много людей (наших – русских), они тут-же шарахнулись от неё как от прокажённой.
- Идиоты! Какого хрена вы стоите? – кричал Сергей, пока бежал к Еве, на всех рядом с ней стоящих, как бригадир строительной бригады на своих строителей, – звоните в скорую, быстро!

***
Сидя на окне своей кухни и пуская дым в темноту осенней холодной ночи Сергей вновь и вновь прокручивал в голове тот проклятый вечер, четыре дня назад. А вчера он похоронил свою жену. Всё происходящее с момента, когда он увидел её белое лицо, внутренности его черепной коробки напоминали смешанное в миксере ядерное взрывоопасное дерьмо, которое грозилось взорваться в любой момент и заляпать всё вокруг. Сергею было тяжело в душе, в мыслях и физически… он не мог вынести этого горя. У него отобрали свет дня и теперь осталась лишь грязная осенняя ночь, такая сырая и влажная на вкус.
- С сердца всё началось, и сердцем всё кончилось, – глубоко меланхолично произнёс Сергей хриплым голосом, в ночную пустоту большого города, а потом продолжил уже мысленно, – видно Бог не мог допустить, что бы такое сердце, как у тебя Ева, могло долго функционировать. И я понимаю почему: твоё сердце любило… любило так сильно и мощно, что в это было трудно поверить. Твоё сердце любило меня, любило природу, мир, небо, душу, солнце – всё! И не было этому конца. У тебя Ева, в груди билось сердце настоящего Ангела. И не простого Ангела, а самого приближённого к Богу. А как же он мог допустить, что бы такая любовь доставалась простому смертному, как мне? Вот он и не допустил… вот и уничтожил… и ещё одно.
На этой грустно-апокалиптической мысли Сергей поднялся на ноги, и с трудом балансируя равновесие выпрямился прямо держась за раму окна.
Выкинув окурок, он повернулся лицом к окну, казалось бы – залезть обратно в кухню, но на самом деле он просто не хотел увидеть свою смерть. Он боялся. Он заплакал от смешанности страха и жалости к себе и Еве. Сергей любил Еву, так же сильно, как она его. Он не сможет жить без её любви, как и птица не сможет жить без неба и солнца, без крыльев…
- Сейчас бы крылья мне понадобились! – промелькнуло у Сергея в голове, в тот момент, когда он отпустил рамы окна и спиною отправился вниз. Так стремительно…
А оказывается не всё так, как в фильмах… – успел ещё подумать Сергей, потому что время падения ни на секунду не замедлилось, и песня Кипелова – “Я свободен” не звучала в его голове. Только ускоряющийся свист ветра в ушах, влажный и сырой до блевоты воздух в лёгких, и чёрное, холодное осеннее небо на его лице. Всё это длилось одно короткое, ужасное мгновение.
Когда Сергея встретила земля, а точнее асфальт своей непоколебимой жёсткостью и убийственностью, то сам он уже был мёртв и не смог почувствовать ужас боли от поломанных рёбер, позвоночника и всего остального. Не смог он увидеть и почувствовать как из его головы вытекает мозговая жидкость. Его сердце остановилось от переизбытка адреналина в крови ещё в полёте, хотя полёт был краток. Я думаю: это Бог забрал его сердце ещё тогда, когда Сергей не долетел до земли, ведь именно в момент полёта он был так близко к Богу, что мог его даже попросить, чтобы и его сердце забрали.

Перебейнос Виктор Павлович

forengeit777@yandex.ru

Ученики “Лесной школы”. Слева направо: Кузнецов Радик, 12 лет; Конорезов Жора, 13 лет; Землянов Костя (автор), 13 лет.

Святогорск – прекрасный город. А в одном из его уголков, по ул. Лесной, расположена общеобразовательная санаторная школа-интернат. Здесь учатся и отдыхают дети со всей Донецкой области. Общее количество учеников достигает 200, в то время как персонала около 90 человек.

В школе существует своя система самоуправления: в школьный парламент выбираются министры и президент, сроком на один учебный год. Они и их доверенные лица следят за порядком и соблюдением Школьного устава. В течение года, между классами проходит соревнование под названием «Лучший класс». Победители получают привилегии в следующем учебном году. Также в ней проходит активная пропаганда здорового образа жизни. Осенью и весной здесь проводятся Спартакиады. Школа богата на кружки и тренировочные группы. Например: танцевальный, биологический, шахматный кружки; секции футбола, тенниса и т.д.

Если принять во внимание, что в школе дважды в неделю проводятся развлекательные мероприятия и дискотеки, то теперь понятно, почему дети мало когда скучают.

Наверняка читатели захотят узнать, в каких условиях живут дети. Дело в том, что в 2007 г. была закончена реконструкция корпуса, на время замороженного в строительстве. Теперь в нём живут и учатся. Но директор и администрация не остановились на достигнутом: в нынешнем 2010 году состоится открытие нового учебного корпуса. В нём будут кабинеты, обустроенные по последнему слову техники. В зданиях, которые стоят на очереди к реконструкции, произведена замена старых окон на пластиковые.

Детям очень нравится жить и учиться в новых корпусах. Я взял интервью у одного из них, Кузнецова Радика, учащегося 7 класса:

- Скажите, Радик, Вам нравится в Вашей школе?
- Да, очень. Здесь есть чем себя занять. В кругу друзей особенно весело.
- Вам хотелось бы что-то добавить в Вашей школе?
- Да, конечно. Мы с друзьями мечтаем о бассейне, телевизоре в каждой комнате, новом футбольном поле и т.д.

Как вы видите, детям в школе нравится, а это главное.

Землянов Костя, 13 лет, “Лесная школа”, г. Святогорск

Не сложно представить их возраст побед,
И самокрутку у пыльного дота.
Солдаты уходят во славе побед,
Оставив Россию на Бога.

Простимся, стаканом заполнив пробел
Несказанных слов, недожитых объятий.
Вы славу снискали России моей,
Солдаты России и братья!

Александр Зиновьев

Опять начинаю кашлять,
Погода обидеть успела.
Лампочка светит тускло,
Она уже надоела.

В ручке закончилась паста,
Воды по-прежнему нет.
Потускнела на небе краска,
Наплевав всё там же рассвет.

Сверху опять громкий стук –
Это влюблённая пара.
Сделали ночной клуб
На месте кинотеатра.

Причём не только они.
Любовь здесь вообще не причём.
Её догорели огни.

(4 февраля 2010)

***

Когда в одиночестве пусто,
Понимаешь сразу всю жизнь.
Существовать становится просто,
А солнце – не только карниз.

Проблемы все исчезают,
Когда ничего не нужно, просто
Когда про слова твои знают
Очертанья бумажной плоскости-
Доверие сто процентов.
Забудь про слова и обиды,
Когда не лежишь под кем-то,
Судьбы очертания видно,
Как утром рассвета краски.
Как давно ты их видел, раб
Проспать работу опаски…

Когда в одиночестве пусто,
Понимаешь сразу всю жизнь.
Существовать становится просто,
А солнце всего лишь карниз.

Тогда умирать не тоскливо.
Ты принимай всё как есть.
И обрети свободу.
Напиши на побелке криво,
Что были когда-то здесь,
Что ты говорил про погоду.

(1-2 февраля 2010)

***

“Без лишних идей”

Я ехал домой.
Через грязи стекло
Я видел людей.
Им всем всеравно,

Бросайте в них бомбы,
Стреляйте в детей
Они все как роботы,
Рабы власти идей.

При анархии плохо,
Сейчас хорошо.
Привычная похоть
Вновь плюнет в лицо.

Откроются двери,
И выльет людей
Мой грязный автобус.
Без лишних идей.

(27 января 2010)

Автор: Роман

Желаем Вам всего наилучшего в Новом году!

И будьте счастливы!

Редакция

Все знают – путь актера непростой, тернистый
И требует немало жертв и сил.
Но, Вы, как настоящая артистка,
Всегда давали то, что так народ просил.

Ваш взгляд, лучистый, добрый, светлый,
Глазами цвета неба что смотрел на нас -
Вселял уверенность в наш мир суетный,
Как неподдельный, замечательный алмаз!

И стан Ваш, стройный, грациозный, легкий,
Тот свет божественный, искрящийся из глаз,
И голос Ваш, приветливый и нежный -
Тепло души, взмах крыльев, сладость фраз!

Ваш непоколебимый и великолепный образ,
Ваш стиль и лоск, Ваш шарм и шик -
Все это в сердце вызывает добрый возглас:
«Мы любим Ваше творчество, Ваш лик!»

Вы королева элегантности, Мадонна!
Красотка, что не можно глаз отвесть,
Великая актриса – превосходна…
Да, человек от Бога все же есть!

Сейчас хотим сказать «Спасибо» все мы
За внешность Вашу, за Ваш дар и труд,
За то, что жизнь свою Вы посвятили
На радость нам, чтоб в сердце был уют!

Вы каждый день и каждый час людей любили,
Даруя милую улыбку из экранов нам.
И за все это мы Вас наградили
Почетным званием – «Одной из лучших дам»!

Ведь Вы смогли украсить жизнь и мир
Работою и творчеством своим.
Вы гордость, слава, вечный наш кумир
Мы облик Ваш навеки сохраним!

Два слова в Вашем имени прекрасном,
А сколько чувства, смысла и добра…
И, знайте, Вы живете не напрасно,
Ваш путь нам также интересен, как игра.

Благодарим Вас, Линда Эванс дорогая,
В истории вы отложили дивный след.
Пусть наш Господь хранит Вас и оберегает,
А жизнь подарит свой счастливый амулет!

Людмила Эванс, Славянск

Вот в чем преимущества цифрового формата произведений перед аналоговым – цифру легче и быстрее опубликовать. Поэтому, уважаемые авторы, если у вас есть возможность, потратьте немного времени и переведите свои произведения в цифровой формат. Так ваши произведения быстрее найдут своего читателя (зрителя, слушателя).

Уважаемая Людмила!
Я про Вас не забыл. Вскорости наберу Вашу рукопись и опубликую на сайте. Уж, простите мне эту проволочку, просто дел невпроворот.

Искренне Ваш, гл. редактор Владимир Коток.

***
Ну вот, декабрь…
Промозглый и бесснежный,
Один из многих южных декабрей.
Крушит дождями светлые надежды
О скором празднике и блеске фонарей.
Ревут взахлёб заклеенные окна,
Ветра терзаются безвинною виной.
И мнится, что небесные волокна
Вот-вот повяжут сонной пеленой.
Телеканалы красками рекламы
Зовут предновогодней мишурой.
В страну далёкой сказочной Саами,-
Кому-то ж надо нас спасать игрой!
Кому-то надо подбирать чудесный ключик
К скрипучим створкам заскорузлых душ,
Кому-то хочется, чтоб всем нам стало лучше
В краю свинцовых туч и зимних луж.

Лариса Ломакина, г. Славянск